disclaimer

Чем меньше ты поймешь,
Тем честнее окажется
Моя неказистая ложь,
И, значит, можно
Быть невразумительно-тихим,
Бормотать себе под нос,
Нацеплять на себя вериги,
Или наоборот,
Быть последовательным и логичным,
Жизнерадостным, конструктивным,
Деловитым и энергичным,
А затем снова
Изображать припадочного,
Выворачивать наизнанку слова,
Напиваться вусмерть,
Риторически восклицать: «Где моя голова?!»,
Дурным голосом петь
Невразумительные песни,
Задавать глупые вопросы,
Ссылаясь на то, что сам не местный.
Потом, наморщив нос,
Делать задумчивый вид,
Держать многозначительные паузы,
Заявлять, что по горло сыт
Пустословием. Между делом ввернуть
Что-нибудь про сон разума
И про долготерпенье небес,
В общем, глубокомысленно спошлить.
Нагромоздить чуши,
Чем больше — тем лучше.

Ты ни черта не поймёшь.
И ладно.
Что бы я ни сказал — всё ложь,
Так пусть хотя бы
Она будет забавной.

* * *

Закурим по сигарете и помолчим,
Однажды, помнишь, это всё уже было:
Вечер, в котором становилось чужим
Любое движение, любое слово, и мы — друг другу.
Также чайник шумел
(тебе какой, чёрный, зелёный?),
И не было более важных дел,
Чем сидеть и слушать мерный стук
Метронома часов. Что за кот учёный
Всё ходит и ходит вокруг,
Рассказывая сказки без героя и без сюжета,
Будто составляя каталог позабытых снов.
Какие-то обрывки:
Смех, железнодорожная насыпь, последний день лета,
Раскачивающиеся качели, дымящаяся сигарета,
Усталый взгляд, дождь, переизбыток слов…
Только, вот, не надо умных советов
Как пережить, как понять и осмыслить. Это
Будут снова слова,
От которых все так устали. Кажется, тишина —
Единственный верный ответ.
Мы не заметили, как поменялись местами
Сказки и сказочники.
Ночь кончается. Скоро рассвет.
Давай помолчим.
Сигарета. Чай. И то, чего нет
Между нами.

сутки через трое

Жизнь — сутки через трое.
Дни не держат строя,
Хотя команды «вольно»,
Кажется, не было.
На асфальте нарисованы мелом
Белые облака,
Они отражаются в небе,
Как всегда
Безучастно-спокойном.
Нынче время идёт на слом,
Жители выселяются
В непонятное «здесь и тогда»,
Где никто
Не помнит имён
Этих расхристанных дней,
Потерявших всякую совесть,
Путающих себя и других,
Тоже мне, новость —
Мы заблудились, забыли
Кто, откуда, куда, зачем.
И всяк становится нем,
В лабиринте прозрачных стен.
Отсутствие стало привычным,
Что ни скажи — выходит безличное
Предложение.

Остаётся закрыть глаза,
Замолчать.
Быть может, тогда
Удастся сбежать туда,
Где время и ветер,
Где солнце и ветер.

в тени, из тени

Дописался текстик, откуда-то из прошлой уже, кажется, жизни. Сумбурно несколько, но как-то так.

Остается только желание уйти в тень,
Скрыться в сумраке, не отсвечивать.
Тени перемещаются, надо бы следом, но слишком лень,
Поэтому то и дело на солнце оказываешься.
На свету становится видно, как ты устал,
И глаза отсвечивают по-звериному.
Тебе бы выдохнуть: дескать, кончен бал,
Но всё время мимо выдоха промахиваешься.
Да и вдыхаешь будто бы через раз,
Но жизнь, как ни странно, всё равно продолжается,
Только, Б-же, как хочется в тень, где можно спрятаться
От тебя, от себя, перейти в режим invisible
И, оказавшись в тихом «нигде», рассказать
Историю, которой не суждено случиться,
О том, как все жили долго и счастливо, куда ж без того,
О том, как каждый верил другому и в себя самого,
Рассказать подробно, так, чтоб не осталось слов,
Чтоб самому стало скучно, чтоб голова стала пуста.
И обнаружить, что ты, наконец, готов
Понять: история закончена, сделать шаг,
Уже из тени, и совсем неважно куда,
Просто двигаться, спокойно и не спеша,
Продолжать свой путь. И не оглядываться.

до (не)логичного завершения

Ариадна, как странна твоя нить,
Переплетенья её сложней всякого лабиринта,
Вместо того, чтобы хоть что-то прояснить,
Она норовит ещё больше запутать дело.
Следую её прихотям, но что-то никак не видно
Выхода. Кажется, твоя нить сумела
Сделать возвращение невозможным.
Нить путает карты, лабиринт бесхитростно врёт
Каждый из них ведёт
Своим путём. И каждый путь кажется ложным.
Зачем ты дала мне этот клубок,
В котором ещё один лабиринт таится?
Голова идёт кругом от путаницы дорог,
И в глазах начинает двоиться.
Ты хотела меня спасти
Или завести в неизвестность, где не окажется
Ни лабиринта, ни памяти о тебе, ни меня самого,
Ни твоей любви? В этом «нигде» не отыщется
Ничего важного. Закрываю глаза. Веди,
Лабиринт ли, нить – нет никакой разницы.
С каждым шагом всё больше превращаемся в миф
И кроме «истории о» от нас ничего не останется.

рычалка

Я этот текст написал почти ровно год назад.
Сейчас вспомнил отчего-то, видимо, мне в тему нынче. Ну, и пусть тут будет.

Враньё времени.
Рваньё времени.

Дни без роду, без племени.
И привычным стало безверие,
И глядим друг на друга как звери мы.
Что нам делать в этом безвременьи?

Мы как будто все жизни измерили,
Каждый миг будто перепроверили,
Но не сходятся уравнения,
Друг на друга глядим растерянно,
Мы запутались в рванье времени.

Не помогут ни слух, ни зрение,
Разобраться в переплетении
Этих дней, не имеющих имени.
Как неведомые растения
Оплетают обрывки времени.

Дышать с каждым шагом труднее нам.
И вокруг глядим неуверенно,
Становясь самопальными фрейдами,
Объясняя веру безверием.
Все теории твёрже кремния,
И как будто бы нет сомнения,
Что расчислено всё, обмерено,
Но из раза в раз враньё времени
Карты путает.

Мы потеряны
В лабиринте шалого времени.
В лабиринте безумного времени.
В лабиринте уставшего времени.
В лабиринте умершего времени.

В районе Химок этой ночью была обнаружена странная дыра в пространстве. Ну, типа, если, гуляя по улицам, всё время сворачивать налево, то оказываешься, в конечном итоге, где-то значительно правее исходной точки. Попытка осмысления маршрута, изучение карт и прочие топографические изыски не помогают - всё равно выходит, что мы никак не могли оказаться там, где оказались.

И ещё, кстати, до кучи: на Точке зрения опубликован мой текстик "От метро до дома", в общем, о чём-то подобном. Спасибо, Лиене.

очередное полнолуние

Стали длинными дни
И ночнее как будто бы ночи,
Вкус вкуснее
И горечь горчее стократно
(М.Д.)

Время полной луны.
Каикие странные сны
Сняться нынче,
Пряные, чуть с горчинкой,
И, кажется,в них
Слишком много пространства.
Никто, кроме нас самих,
Никакие фрейды и юнги
Не сумеют их объянить.
Вот напасть — которые сутки
Сон становится испытанием.
Будто бы собираем
Паззл, не зная картинки.
И ещё, под руку ворчат самопальные критики,
Объясняя, что всё не так,
Как задумано получается.
В итоге каждый мается
В собственной беспределице.
Минуты идут за месяцы,
Слишком много событий.

Это время полной луны.
Время вставать на дыбы
И превращаться в неведомых тварей,
Забывших, кто они,
Но сохранивших память,
Что их не было нет и не будет.

— — —

Всё это слишком слова.
Ну, подними, наконец, глаза
И замолчи.
Осколки речи
Слишком остры,
Слишком точны.
Слова быстротечны
И ненадёжны.
Можно
Играть в них
До скончания всех времён,
Плутать в лабиринте имён,
Придумывая на ходу
Новые правила –
Игру-то
Надо разнообразить,
Чтоб не приелась,
Чтоб лучше плакалось, пелось,
Не важно о чём.
Так веселее.
Но дело в том,
Что всё это
Слишком слова.
И надо быть
Очень отважным,
Чтоб позволить себе промолчать
О самом важном.

бездорожье

Написался текстик, пусть будет.



Тропинки исхожены, время сворачивать в чащу,
В бурелом, где никто не подскажет, куда идти дальше
И любой поворот становится частью пути,
По которому раньше никто никогда не ходил.
Здесь отказывают часы, стрелки путаются в показаниях.
Слушай свои шаги — это единственное напоминание,
О том, что время тоже идёт, тоже плутает в пространстве
И его ничто не заботит, только лишь постоянство
Движения. Позволь себе заблудиться, чтобы найти выход,
Чтобы понять, что вход в лабиринт – это и есть выход.
Только там, где исчезнут привычные стороны света
Появится шанс узнать правильные ответы.
На вопросы типа «куда?» и «зачем это нужно?»
Самый верный ответ – тишина. Не замирай, ну же,
Продолжай путь, и плевать, что без дороги,
Без тропы, без ориентира, только смотри под ноги,
И иногда – на небо, чтоб не забыть, что оно существует.
Запутай свои следы, позабудь про направленье,
Любая дорога тебя обманет, заворожит, околдует
Пустотою осмысленности, иллюзиями движенья
К разумным целям, которые будто бы что-то значат,
Но дороги сворачиваются лентами Мёбиуса. Видишь, маячат
Знакомые лица, повторяются жесты, слова, мысли,
И одна из них — чаще других: «Мы здесь уже были».
Так давай, в самую чащу. Только не забывай про небо.
Там тоже нет ориентиров и никто не знает, где мы.

* * *

А пусть такое будет.


Если, скажем, взбредёт тебе
Залить меня, скажем, напалмом —
У тебя не получится, я и так сгорел,
Превратился в пепел,
Стал частью пейзажа.
Если ж вдруг ты захочешь видеть меня —
Позови, я, быть может,
Приду, восстану из пепла.
Я не феникс, нет, ни фига,
Я просто живой,
Поэтому мёртв иногда бываю.

дыхание

Написал текстик и захотелось его озвучить.
Получилось, кажется, ничего:



(музыка - The Cinematic Orchestra)

Можно скачать mp3

И вот сам текст, пусть будет и в таком варианте. Хотя слушать, по моему скромному мнению, лучше.

Ты слышишь дыхание?
Значит ещё живём.
И не важно, по ком
Этот колокол —
По тебе ли, по мне.
Упади и, зарывшись в траве,
Слушай ритм. Оставь на потом
Сожаление, слёзы, боль.
Остановись на постой
Здесь, в неожиданном «никогда».
Видишь: замерли облака.
Ветер затих, тишина.
Сейчас даже часы молчат,
Опасаясь попасть не в такт.
Это не время, не место,
Это пауза между тобой и тобой,
Что полна живой пустотой.
Стань невидимкой, замри.
И ни в коем случае не говори.
Не спугни
Дыхания, что чуть слышно,
Но которое много важней
Суеты бестолковых дней,
В ритме котрого можно жить,
И даже, украдкой, иногда,
Чуть улыбаться.

самый длинный день

Тридцатый летний солнцеворот.
Странным выдался этот год –
Как будто немного горчит.
Слышишь, как сегодня шумит ветер,
Гонит низкие облака.
Я нынче за всё в ответе,
Только, вот ведь беда,
Ответы мне неизвестны.
Видимо, я не местный,
Ни омеги не знаю, ни альфы,
Перепутал восход и закат.
Знаю только одно – обрат(-)
Но(,) дороги все перекрыты,
Время пошло, карты сданы.
Едем дальше, продолжаем игру.
Завтра день станет короче,
Солнце уступит ночи
В их затянувшемся споре.
И не будет ничего, кроме
Молчания, полного слов.
И я, пожалуй, готов
Помолчать или вовсе исчезнуть.
Из рук выпускаю нить,
А там - уж как повезёт
В тридцатый солнцеворот.

p.s. пока я писал этот текстик (в парке), небо над головой прояснилось и,одновременно, непонятно откуда, пошёл дождь. солнце, впрочем, так и не появилось.

* * *

Третий день за окном ночь.
Звёзды и ветер.
И ничего кроме.
Учись молчанию,
Учись тишине,
Стань той частицей «не»,
Которая скрыта
Там, во тьме,
Между звёздами.
Разучись, наконец, говорить,
Убеждать, объяснять, просить,
Жаловаться на пустоту,
От которой всё одно – никуда,
В которой слова –
Как средство выжить,
Остаться собой.
Но снова и снова,
Из раза в раз,
Понимаешь:
Это путь от себя,
В сторону от,
В пустоту,
В которой не останется ничего,
Кроме слов,
Столь же правильных,
Сколь бессмысленных.

на полпути

В метро пахнет псиной.
Еду домой.

Все едут домой.
Немногие добираются.

Застреваем на полпути.
Всё время – на полпути:
До дома,
До мира,
До слова,
До тишины,
Друг до друга.

Замираем, считаем минуты,
Просчитываем ходы.
Сверяемся с планами,
Схемами,
Гадаем на картах,
Звёздных или не очень
(это уж как повезёт).
И никто нам не может
Ни помешать, ни помочь.

Просто едем домой.
И дышим –
Что ещё остаётся?
И замечаем:
Нынче в метро
Пахнет псиной.

Это вовсе неважно,
Как и всё остальное
Что замечаем в пути.

Это самое важное,
Как и всё остальное,
Что замечаем в пути.

Это нам кажется,
Как и всё остальное,
Что замечаем в пути.

Гамлет

Гамлет забыл своё имя,
И известный всем монолог,
У него выпал из памяти.
«Быть иль не быть?»
А дальше не помнит,
Хоть расстреляйте.
Какая уж тут Офелия.
Он не знает, в каком он краю,
Только чувствует, что у края
За которым – вовсе не рай.
И там, сколько не умирай –
Всё равно останешься цел,
Всё равно будет куча дел,
Которые надо срочно,
В которых надо быть точным,
С которыми так скучно.

Пули дней ложатся кучно –
Точно в цель.
Гамлет, не верь
Никому,
А особенно самому себе,
Не задавай вопросов –
Вдруг кто ответит.
Что тогда будешь делать?
Попадёшься в сети
Привычной логики –
Не будет спасенья,
Только вслед за Офелией
Плыть по течению
Хароном забытой реки.
Все версии не верны –
Был, не был,
Жил, не жил –
Всё одно –
Камнем на дно.
И никаких вопросов.

уже потеплело, но

Черёмуховые холода.
Губы не слушаются.
Вместо «да»
Произносится: «Никогда».
Усмешка — верное средство
Не уйти за
Неведомый край,
Который не видишь,
Но о котором знаешь.
Из речи выпадают глаголы
И вообще, бросает то в жар,
То в холод,
Что за странная здесь погода,
Что за странное время — «здесь».
И ведь всегда
Эти черёмуховые холода
Приходят
Так неожиданно.

давнее/актуальное

И регулярно повторяемое к тому же. Но и пусть.


До боли — рукой подать,
До неба — кажется, тоже.
А ты все также стоишь на дороге
И ждешь то ли сошествия Чуда,
То ли пришествия Бога,
То ли просто —
Дорожно-транспортного происшествия,
В котором, будем надеяться, никто не пострадает,
Никого не убьют
И все участники
Отделаются
Легким
Испугом.

в дороге

Ты спрашиваешь, куда идти?
Откуда я знаю.
Вон, смотри —
Чуть дальше по улице
Небольшая пивная.
Давай, что ли, туда,
Посидим, отдохнём.
Может, станет хоть что-то понятно.
А потом пойдём,
Посмотрим, куда,
Скорее всего —
Как всегда,
Куда поведут ноги.
В этом мире
Нет ни одной
Верной дороги,
Каждый шаг —
В неизвестность.
Сплошная
Пересечённая местность —
То бугор, то яма.
Не мудрено устать,
Послать всё к чертям,
Стать невменяемым
Или просто – потеряться.
Так что давай,
Двигаем в сторону пивной.
Нет, не напиться.
Просто посидим,
Передохнём.
Там, я слыхал,
Уютно и тихо,
А тишина —
Это лучшее,
Что может сейчас
Случиться.

от метро до дома

Привычный путь от метро до дома.
Протоптал тропинки за два с лишним года.
С каждым разом дорога будто длиннее,
Слишком много историй связано с ней и,
Если начать рассказывать – можно долго плутать
В закоулках памяти, пытаясь поймать
Неуловимое, прошедшее время,
В то, что было суметь поверить.

Например, здесь мы подолгу стояли с N.
Пили пиво, обсуждали множество разных проблем,
Объясняли друг другу, как надо жить,
Вспоминали всякие байки, травили анекдоты,
Пересказывали друг другу прогноз погоды,
А бывало — просто молчали, когда обрывалась нить
Разговора — и это тоже было более важным,
Чем беседы о преходящем и вечном.
Теперь N здесь не живёт. Конечно,
Время идёт, все меняется и т.п.

Идём дальше. На этом вот пустыре,
Помню, ночью, кажется, прошлым летом
Я стоял и смотрел на небо. Об этом
Рассказывать как-то немного смешно —
Я просто смотрел и думал: как высоко
Эти самые звёзды, не достанешь до них рукой.
А их так хотелось взять в горсть, унести домой
И новые создавать созвездья, в порядке случайном
Раскидывая по комнате звёзды, надеясь тайно
Разглядеть, что скрывает холодный их блеск,
Отчего встаёт в горле ком, когда задрав голову вверх
Глядишь на них, стоя на пустыре.
Что-то экзистенциальное, скрытое и т.п.

Небольшой рынок рядом с метро, обычное дело –
Еда, пиво, одежда – словом, товары для тела.
Торговля идёт неспешно, большинство торопится мимо,
Поэтому в торговых рядах на удивление тихо.
Сюда не доносятся звуки окружающего мира,
Не слышно гомона улицы, где торопливо
Снуют машины, люди, собаки, дети.
Бывает, я специально прохожу через эти
Ряды прилавков, павильонов, ларьков,
Чтобы хоть ненадолго спрятаться, уйти под покров
Здешней неторопливой и тихой жизни,
Которую меньше всего ожидаешь найти на рынке.
Удивительно это плавное существование
Продавцов и манекенов, соревнующихся в недеянии,
Вот ведь странное дело: найти спокойное место
Можно там, где вечная суета, как всем известно,
На рынке, в вагоне метро, в переполненном баре,
Только не в одиночестве, взаперти, где, бывает,
Что ни минута, звонит телефон, или просто не спится,
Где всё знакомо и поэтому так легко заблудиться
В трёх соснах привычного, знакомого быта,
Раздражающего хотя бы тем, что избитой
Мнится любая мысль, всё так привычно, знакомо
И потому, вероятно, именно дома
Чувствуешь себя неуютно, как джин в надоевшей бутылке.
Не то, что на этом тихом, безлюдном рынке.


На этом углу вечно сидят забулдыги,
Утром, вечером, днём. Они не то, чтобы дики,
Но живут какой-то совсем другой жизнью,
Впрочем, я их могу понять. Когда выпью,
Мне временами тоже хочется так, без дела
Сидеть и смотреть на прохожих. Вообще, эта тема
Постороннего, наблюдателя меня весьма занимает.
Даже когда трезв – я замираю, бывает,
Сливаюсь с фоном, будто не при делах, наблюдаю.
И тогда кажется, ветер дунет, и я растаю.
А может быть, я останусь, а мир исчезнет,
Слишком он ненадёжен, шаток. Если честно,
Трудно поверить, что существует нечто
За пределами видимого горизонта.
Разве что эти вечно нетрезвые мужики,
Похмеляющиеся в шесть утра, собирающие бутылки
Кажутся имманетными, простите за выражение,
А всё остальное – не более, чем окружение,
Временные декорации к этим вневременным посиделкам,
Постоянство которых более достоверно,
Чем что-либо ещё. Каждый раз, проходя мимо
Получаю единственно возможное
Доказательство существования окружающего мира.


А в этом дворе идёт какая-то вечная стройка.
Работы ведёт некое СМУ-три-шестёрки.
Никак не закончат, видимо что-то пошло не так,
Не задалась борьба с энтропией у работяг,
Что копают здесь ямы неясного назначенья.
Со временем пыл утрачивается, теченье
Работ становится всё более неторопливым,
Познав на практике тщетность мирской суеты
Рабочие целыми днями сидят в стороне, курят лениво.
Похоже, они сумели со временем перейти «ты»
И теперь никуда не торопятся, всё успевают,
Секрет их спокойствия прост: эти ребята знают,
Что «всё» не успеешь, как ни старайся. Поэтому
И бездействуют. Они, можно сказать, поэты
Своего дела – перекладывают с места на место
Трубы, как иные переставляют слова, которым тесно
В коммуналке очередного глубокомысленного текста.
В общем, идёт борьба с хаосом, но в этой долгой войне
Поражение неизбежно. Поэтому правы вдвойне
Рабочие, что сидят и курят в сторонке.
Это самое верное, что можно сделать,
Раз уж участвуешь в бесконечной стройке.


Двигаюсь дальше. Переход, пешеходная зебра.
Замедляю шаг, путая правила, гляжу направо, потом налево,
Здесь по вечерам очень странные тени,
Свет фонарей, заблудившись в листве деревьев,
На асфальте рисует завораживающие узоры,
В них видятся контуры неведомых стран, континентов,
Архипелагов тьмы, окруженных морями света,
Меняющих очертания в зависимости от времени года,
От направления ветра, от перемен погоды.
Каждый вечер здесь возникает новый,
Незнакомый мир, в котором свои законы.
И я осторожно ступаю, боясь потревожить
Этот хрупкий мир, который вот-вот уничтожит
Движение листьев, очередной порыв ветра,
Этим рисункам долго не жить – даже если и ветра нету,
Они растают к утру, когда фонари погаснут
Тени уйдут на покой, а когда вернутся, расскажут
Новую сказку про несуществующие края,
В которых никто не бывал – ни ты, ни, я,
Которые можно увидеть лишь здесь, на мгновенье
Замерев, вглядевшись в зыбкие тени деревьев.

И так далее, список можно продолжить
Но, пожалуй что, хватит тревожить
Память, подсказывающую слова.
Этим маршрутом каждый день проходя,
Я убеждаюсь: чем лучше мы знаем пространство,
Тем оно искривлённей. Искать постоянство
Километров лучше в краях незнакомых,
Но никак не рядом с собственным домом.
Здесь всё имеет свой голос, всё живое слишком,
Чтобы быть от точки до точки путём кратчайшим.
Это не просто путь, но сборник историй,
И если не замолчать, не отказаться от воспоминаний,
Можно сгинуть, не дойти до точки, случайно
Ставшей мне домом, заплутать в лабиринте слов.
Поэтому умолкаю – быть, может, это позволит вновь
Обмануть самого себя и вернуться домой.