разрозненное, после прогулки

В начале – текстик, который написался после того, как я часа два шлялся по Измайлову.

Выйти из дома,
Когда уж стемнеет,
Попозже –
Прохлада,
Редкие машины,
Немногочисленные прохожие.
Из подъезда, шаг, другой, третий.
Глубоко вдохнуть.
Четвёртый, пятый, шестой.
Может быть, закурить.
И дальше – читать не надо,
Этих шагов будет много.
Гулять по дворам,
Где уже совсем никого,
Только иногда
Наткнёшься на целующуюся парочку
Или навстречу, из полумрака,
Выйдет деловой походкой
Задержавшийся на работе клерк
И – мимо, не сбавляя шага –
Надо домой,
Завтра вставать на работу.

И в одном из этих дворов
Обязательно найти качели,
Сесть на них,
Чуть раскачаться
И замереть.
Не важно, о чём думать,
Чего хотеть,
Говорить ли,
Молчать,
Плакать или улыбаться.
Просто, слегка раскачиваться на качелях
И разглядывать всё вокруг.

В какой-то момент начинает казаться,
Что вот так, летней ночью,
Сидеть на качелях в малознакомом дворе –
Это самое правильное
И, наверное, самое важное,
Что можно сделать.

* * *

Между Седьмой и Девятой парковыми есть безымянный проулок, странный для этого района – с одной стороны тянуться глухие заборы, а с другой – сплошные казенные здания, тоже за заборами, но решётчатыми. Сегодня, когда я шёл по нему, всю дорогу был отчётливо слышен звук – короткие гудки, как в телефоне. Откуда он шёл – непонятно, причём, пока я шёл, он не удалялся и не приближался, по крайней мере, мне так показалось. Вышел из проулка – звук исчез.

* * *

Всё Измайлово обклеено объявлениями о том, что завтра будет «конфискат в театре Мимики и жеста». Ну что ж, пусть так, раз надо.

* * *

Одно время меня раздражала манера вешать мощные фонари на стены домов, чтобы двор был хорошо освещён. Сейчас я обнаруживаю, что мне это даже нравится – выйти в такой двор из темноты, оглядеться, и потом обратно, в сумрак, куда-нибудь в малозаметный проход между домами. Самое приятное, наверное – это как раз уход в темноту, в которой, оказывается, может быть так уютно.

* * *

У меня с детства и до сих пор есть манера перед сном рассказывать себе всякие истории-сказки. Едва ли они имеют какой-то интерес для других, но меня они довольно хорошо убаюкивают. Можно сказать, что это я так мечтаю – речь идёт, конечно, о всяких сокровенных (тайных или не очень) желаниях. О чём я сейчас себе рассказываю истории не скажу, но, вот, когда-то давно, ещё в конце школы, я, помню, активно использовал сюжет про то, как у меня вдруг появилcя дом в Измайлове. Тогда никаких намёков на осуществление этого желания не было. И после не было. А потом вдруг появилась квартира в Измайлове, хоть и не совсем там, где я себе представлял когда-то, но это вовсе не принципиально. Так что мечта, можно сказать, сбылась. И я сильно рад этому, не устаю повторять.

* * *

На пару дней в Москве.
В предыдущие годы я, когда приезжал из лесов, чувствовал, в первую очередь, что одичал. Сейчас это вторично, прежде всего — ощущение, что Москва давит. Неприятно, надо сказать.

удавы в московском метро

Еду в метро, сижу, читаю Сарамагу, никого не трогаю.
Люди входят и выходят. В какой-то момент передо мной встаёт человек, краем глаза замечаю, что что-то с ним не так, необычно. Одновременно замечаю оживление соседей. Поднимаю глаза - у него на шее, как шарфы, висят два удава. Один покороче, метра полтора, но потолще. Другой подлиннее, метра два с лишним (обмотан несколько раз и всё время норовит сплозти), но потоньше. Живые и, как им и положено, вполне хладнокровные. Сидящий рядом со мной мужик очень от их вида воодушевился, стал (с разрешения хозяина) с ними общаться. Выяснилось, что удавы, подобно кошкам, любят, когда им чешут под подбородком. Я тоже попробовал - странные звери, и на ощупь, и не вид. То, который подлиннее (он ещё маленький, ему два года, вырастет, по словам хозяина, до пяти метров) вообще совсем инопланетный с виду. И, кажется, у него меняется цвет глаз - сначала они с красноватум оттенком, как у альбиноса, а потом через некоторое время пожелтели, если мне не примерещилось.
Красивые звери.
Забавно было наблюдать реакцию публики - в основном люди слегка сторонились, но не шарахались, скорее, любопытствовали. Явно застремались только пара человек. И, конечно, все подоставаи мобильники и щёлкали бестпрерывно. Я тоже не удержался, попробовал сфотографироват на свою говномобилку, но ни черта не вышло толком. И правильно, почему-то мне кажется.

current reading

Читаю «Палисандрию» Саши Соколова. По форме, точнее даже по языку — красота не описуемая. В смысле, что пишет Саша изподвыподверта, довольно смешно и со вкусом. Кажется время от времени, что перебарщивает дже в своей вычурности, но ему почему-то легко прощается. Сегодня по дороге на работу, начитавшись его в метро, поймал себя на том, что начинаю составлять слова в его стиле, хотя конечно, мне до него далеко). Ну, что-то типа «Будучи внезапно застигнут дождём, я замер под одним из раскидистых каштанов, коих пора цветения, как и многое вокруг, навевала меланхолию и тоску по нездешнему". Ну, то есть, натурально попал под дождь и прятался под цветущим каштаном. Так вот, кроме всяких стилистических изысков (пародия на Набокова хорошо видна, удачная пародия), больше я там ничего и не увидел, пока по крайней мере, прочитав полкниги. Мыльный пузырь, в общем-то — красивый, переливающийся и радующий взор, но и ничего боле. В любимой мною «Школе для дураков», помимо стилистики и формы я вижу какое-то трудновыразимое, но вполне определённое и волнующее меня содержание. А здесь — содержания усмотреть не в силах. Очередная игра в бисер. Впрочем, книжку дочитаю, потому как красиво всё-таки. И, кто знает, может я проникнусь и подспудным содержанием.

И, смешаю в кучу, но чтобы два раза не вставать. В порядке бездумного чтения дурацких книг (это я отдыхаю так иногда) попробовал почитать «Метро 2033». В принципе, ход вполне банальный: что-то постъядерное, происходящее в московском метро, где ютятся последние выжившие. Я такую эстетику по-своему люблю и мог бы с интересом прочитать, если было бы нормально написано и сюжет не слишком стандартный. Штамп на штампе сидит и штампом погоняет. Однако тут всё настолько банально, что быстро стало скучно, не захватило вовсе. Добило же меня то, что автор, рассказывающий сказку о московском метро поленился как следует изучить схему. Первый вздрог произошёл, когда я прочёл о том, что станция «Охотный ряд» была переименована подземными коммунистами в первоначальную «Площадь Свердлова». Мало того, что изначальным было название именно «Охотный ряд», но и в советские времена станция называлась вовсе «Проспект Маркса», а «Площадью Свердлова» называлась пересадочная станция на зелёной ветке, нынешняя «Театральная» (см., например). Но это ещё ладно, это всё-таки некоторые тонкости. Но когда ещё через несколько страниц я с интересом узнал, что с «Тургеневской» можно перейти на всё тот же «Охотный ряд», я окончательно возмутился. Можно назвать меня занудой, но, если уж пишешь книгу о метро, то изучи матчасть, хотя бы минимально. А то совсем какая-то клюква выходит. В общем, это я дочитывать не буду. Поищу какую-нибудь другую дурацкую книжку, покачественней написанную.

про свои места again

Начал ездить на велосипеде — соскучился я по этому делу. Давеча ездил по Измайловскому парку и думал, какие там есть мои места. Довольно давно я писал о чём-то подобном, и там называл и место в Измайлове, но сейчас, мне кажется, что это немного не то. Всё-таки я больше говорил о тех местах, которые «сильные» сами по себе, а те, которые я для себя сделал специальными, «своими». Для других они могут быть ничем непримечательными. Например, есть такое место в Лосином острове. Обычная, в общем, полянка, немного в стороне от больших дорог и троп. Я туда регулярно ездил ещё лет десять назад, сидел там, думал о вечном, медитировала или книжки читал просто. И как-то сжился с этой полянкой, мне там было хорошо просто приехать и посидеть минут пять-десять. Как-то сил набирался и вообще становился благостным. Прошлым летом, после большущего перерыва, заехал туда и обнаружил, что, в общем, какие-то хорошие отношения с этим местом у меня остались, хоть и ослабли, насколько я могу сравнивать по воспоминаниям. Ещё такого типа у меня место есть в Тверской губернии на реке Тверца, недалеко от Вышнего Волочка. И, наверное, на Яхроме. А, вот, в Измайлове, которое я вообще люблю и в котором живу, как-то пока не сложилось. Правда, я вспомнил про одно местечко, в которое я забрёл прошлой осени — мне кажется, у нас с ним могли бы сложится хорошие отношения, но пока я там был полтора раза и это не до конца не ясно.