. . .

Какие-то странные отношения с речью.
Чего бы ни сказал — кажется каким-то неправильным, неуклюжим.
Ещё сильнее это отражается в письме. Тут вообще — святых вон выноси. Попытки письма в последнюю неделю в конечном итоге вызывают вздрог и тихий ужас.
Лучше сейчас рассказывать свою историю молча. Наиболее верная форма под такое содержаньеце. А от рассказа всё равно никуда не деться — больше ведь ничего не умеем толком. Только рассказывать.

disclaimer

Чем меньше ты поймешь,
Тем честнее окажется
Моя неказистая ложь,
И, значит, можно
Быть невразумительно-тихим,
Бормотать себе под нос,
Нацеплять на себя вериги,
Или наоборот,
Быть последовательным и логичным,
Жизнерадостным, конструктивным,
Деловитым и энергичным,
А затем снова
Изображать припадочного,
Выворачивать наизнанку слова,
Напиваться вусмерть,
Риторически восклицать: «Где моя голова?!»,
Дурным голосом петь
Невразумительные песни,
Задавать глупые вопросы,
Ссылаясь на то, что сам не местный.
Потом, наморщив нос,
Делать задумчивый вид,
Держать многозначительные паузы,
Заявлять, что по горло сыт
Пустословием. Между делом ввернуть
Что-нибудь про сон разума
И про долготерпенье небес,
В общем, глубокомысленно спошлить.
Нагромоздить чуши,
Чем больше — тем лучше.

Ты ни черта не поймёшь.
И ладно.
Что бы я ни сказал — всё ложь,
Так пусть хотя бы
Она будет забавной.

Однако

Пару вечеров писал некий текст. Не то, чтобы целыми вечерами, но старался, в общем.
Решил его здесь выложить. Но при переносе с компьютера на компьютер он совершенно непонятно и таинственно сгинул. То ли флешка сглючила, то ли ещё чего не знаю — в итоге он с исходного компьютера исчез, на флешке не появился.
Видимо, не надо мне его выкладывать.
И не буду, соответственно.

Буду дальше молчать, пока говорить/писать вовне, видимо, нечего.

Катя Соколова выложила немного фотографий из Ярославля.
Я там опять какой-то оскаленный. Судя по всему, я очень часто щерюсь, когда читаю тексты.
Вот из Дулина, тоже с оскалом:


И с какого-то из контактов (вообще смешная фотография кстати):


Скажите, правда я часто такой ощеренный бываю? Или так подобралось?

* * *

Мир вокруг меня последнее время заворачивается весьма странным образом. Какие-то случайные встречи, звонки, неожиданные разговоры, хорошо знакомые люди начинают откалывать что-то малопонятное, я сам оказываюсь в каких-то идиотских или просто абсурдных ситуациях и так далее, и тому подобное. Уже не первый месяц, надо заметить такое продолжается.
Не могу понять, дело во мне самом или просто так складывается.
В принципе, это забавно (не скучно), но временами слишком уж утомительно.

Ещё, для тех кто понимает: я, наконец, починил многострадальный стул и вымыл плиту. Статус кво как бы восстановлен.

про Ярославль

Так вот, по поводу Ярославля.
Сначала о городе. Даже не но городе, а о городах, так точнее.
Вчера, когда гулял, подумалось, что в почти во всех городах, где я бывал за последние года три (Архангельск, Вологда, Казань, Саратов, Одесса, Кострома, Ярославль и т.д.), мне очень нравятся дворы и всякие совсем мелкие переулки (я об этом в прошлом году писал, собственно). Нравятся тем, что они живут какой-то своей внутренней жизнью. Я туда и заходить как-то слегка смущаюсь, как смущался бы заходить без спросу в дом, в квартиру. Это интимное пространство хозяев. В Москве такого практически не осталась, все расползлись по квартирам, а дворы, несмотря на благоустроенность, всё-таки общественное место, а не часть своего пространства. Я как-то упоминал уже, кажется, что умиляюсь, когда обнаруживаю в Мск сушащееся во дворах бельё (редко, но ещё бывает), потому что это как раз осколки таких действительно обжитых дворов. Мне этого не хватает, наш город становится, чем дальше, тем менее уютным (за исключением редких районов, к которым относится Измайлово, к счастью). А когда я брожу по другим городам, пусть даже и не заходя во дворы, наблюдая их в проёмы подворотен, мне становится как-то спокойно и уютно, да.

Ещё я вчера задумался над тем, что почему-то в Москве практически нет галок. Везде практически есть, а у нас не водится. Если слышишь их гомон — значит не в Москве, наверняка. Верный способ ориентации в пространстве.

Теперь про фестиваль несколько слов. В общем, всё хорошо было. Я даже не слишком объелся духовностью, хотя я в этом смысле не слишком вынослив. Как и всегда, и везде на такого рода мероприятиях, были невыносимо прекрасные поэты, читавшие стихи о Вечном и об Актуальных Проблемах, но их концентрация была не слишком высока. Хороших людей, пишущих хорошие тексты, тоже было порядочно. Хотя такой режим — стихи с утра до вечера с небольшими перерывами — тяжеловато переносить. Последний раз на такое я попадал на первом «Порядке слов» и сильно утомлялся. Сейчас, умудрённый опытом, периодически сбегал, как минимум покурить, а то и вовсе прогуляться, попить пива и т.п. Ещё был сильно впечатлён плясками и танцами в завершающей части, когда на сцену периодически выскакивали девочки и мальчики и плясали разные танцы народов мира. Это смотрелось весьма забавно, на мой взгляд.
И по поводу конкурса и его, кхм, результатов. Вообще, наличие жюри и самого факта соревнования — палка о двух концах. С одной стороны, это как-то дисциплинирует и, в целом, бодрит — авторы тщательнее выбирают тексты, читают с большей отдачей, ну, и интрига некоторая присутствует. С другой стороны, это же слегка напрягает, создаёт не слишком нужное напряжение. И даёт повод побурчать по поводу результатов — всегда же получается «что-то не так, как должно было бы быть». Я, например, в некоторых моментах был удивлён выбором жюри. И ещё, конкретно скажу, несколько обидно, что ничего не получила Наташа Лебедева, она, на мой вкус, была явно лучше некоторых лауреатов. И дело не в том, что я её хорошо знаю, я, насколько могу, объективен.

А я никакого места там не занял, но получил диплом «за культуру поэтического текста», ха-ха. В жюри там был, в частности, Тимур Кибиров, которого я давно уважаю, и от него такое было приятно получить, что уж лукавить. Хотя всё это в какой-то степени смешно и, не сказать глупость, но суета.

Да, и я рад был познакомиться с энным количеством хороших людей. Привет, ребята.

маски

Для одного дела искал картинки по ключевому слову «слепые». Удивительно мало интересных фотографий находится, кстати. Но я о другом. В частности, мне попалась вот такая картинка:



У моего отца есть такого типа маски, только ещё более бесстрастные и реалистичные. Как-то, давным-давно, он притащил их на группу, на которой мы работали с ощущением/восприятием выражения лица — своего и окружающих. И в какой-то момент все надели эти маски и попробовали пообщаться. Помню, как у меня через несколько минут начало сносить крышу из-за отсутствия выражения лица у собеседников. Все знакомые, ты хорошо понимаешь, кто это и как он, скорее всего, отреагирует на твои слова. Ты (под маской) ему улыбаешься, хмуришься и так далее. А в ответ — никакой реакции. На тебя смотрит бесстрастное лицо. Никакой реакции. Пусть ты в ответ слышишь слова и интонации, но это оказывается менее значимо, чем мимика. Без неё становится странно, не сказать страшно. И с каждой минутой всё сложнее смотреть на эти неподвижные лица. Помню, разговор довольно быстро затих и потом практически все признавались, что глядеть друг на друга было тяжело, только через силу.

Что-то такое бывает и без масок иногда, я замечал. Причём сильнее и ярче такое ощущение возникает при общении со знакомыми и/или важными для тебя людьми, когда они надевают такие маски (наверное, я и сам так делаю иногда). Продолжая улыбаться, удивлённо приподнимать брови, морща лоб, хмурясь, поджимая губы и так далее.

закон сохранения

«И.Б.: <...> Существует закон сохранения энергии: энергия, выданная в мир, не пропадает бесследно при любой политической или культурной изоляции. И если в этой энергии вдобавок есть еще и какое-то определенное качество, то тогда волноваться уж совершенно незачем. Поэтому зря поэты предаются вельтшмерцу по поводу того, что их не печатают или не признают. Им надо волноваться только по поводу качества того, что они делают. Потому что при наличии качества все рано или поздно станет на свои места. Особенно теперь, когда благодаря популяционному взрыву людям нечем заняться и многие из них идут в критики или литературоведы. Так что вниманием никто не будет обойден, с этим все будет в порядке. Неизвестных гениев — нет. Это просто такая мифология, доставшаяся нам в наследство от XIX века — мифология довольно-таки неубедительная. В будущем все сестры получат по серьгам»

(«Диалоги с Бродским»)

Вполне согласен, что важнее не то, читают ли тебя или печатают, а качество того, что ты делаешь. И про закон сохранения энергии звучит. А дальше начинаются разные «но».

Но довольно часто бывает, что качество того, что ты сделал, сам ты оценить адекватно можешь с трудом. Кто-то к этому более способен, кто-то менее, но у каждого, мне кажется, бывают в этом смысле ошибки, причём чаще в сторону переоценки качества сделанного. И поэтому, всё же, намного лучше, если тебя кто-то читает и ты хоть как-то получаешь обратную связь.

Но в результате того, что людям нечем заняться не только критики и литературоведы плодятся, но и, простите за выражение, творцы — писатели, поэты, художники. И в возрастающем потоке информации потеряться становится легче лёгкого. И фиг тебя кто-то прочтёт — не то, что критик, а даже и простой смертный. Вот пример: я уверен, что на сайте stihi.ru, на который я давно уже не заглядываю, есть энное количество никому не известных, но, тем не менее, хороших авторов. Но копаться в куче полной фигни, которой этот сайт наполнен чуть менее, чем полностью, я не готов, даже полагая, что там сокрыты жемчужины.

Неизвестные гении вполне бывают, я уверен. Это, правда, доказать не очень получится, именно потому, что они неизвестны. Равно, как и обратное, что их нет — по той же причине. Но количество вполне талантливых людей, которых я наблюдаю и которые мало кому известны, кажется мне убедительным. Если не заниматься пиаром и самопиаром, то хрен про тебя кто узнает в нашем замечательном обожравшимся информацией обществе. Третье «но» — ситуация с распространением информации меняется и Бродский говорит откуда-то из прежнего века в этом смысле.

Парадокс в том, что не смотря на все эти «но», от которых не избавишься, действительно, гораздо интереснее и полезнее делом заниматься, а не «продвижением продукта» в том или ином виде. А если оным продвижением не заниматься — то этот самый продукт, весьма вероятно, останется мёртвым грузом на шее вечности, к которой мы все обращаемся, конечно, ежесекундно. А она тоже не железная, между прочим.

Я для себя вижу, правда, один вариант: воспринимать, например, своё письмо, как способ разговора с самим собой. Тогда, в общем, никакой читатель и не нужен. Эдакий аутичный вариант. В каком-то смысле, он лучше. Но в то же время я недостаточно аутичен всё же (хотя тенденция налицо) — периодически ощущаю потребность в читателе. И эта потребность — не только зов моего чувства собственной важности, натурально, не пишется ни черта, пока хотя бы как-то не выдашь накопившееся вовне.

невозможное невозможно

— ... так вот, ничего невозможного не существует, — старик затянулся и сделал многозначительно-ехидную паузу. — Обрати внимание: «невозможного не существует». Слышишь — две частицы «не»? Минус на минус даёт плюс, как ты знаешь, наверное. Если бы что-то не было возможно, то тебе бы оно и в голову не пришло. Известное дело, что помысленно, то существует.Как минимум, внутри тебя. А выпустишь ли ты его вовне — это уже твоё личное дело. Захочешь ли. Позволишь ли. Или оставишь в себе в несбыточным. И когда ты решаешь, реализовать или оставить при себе очередное «невозможное», есть один важный вопрос, о котором часто забывают. Вернее, даже на забывают, а просто его не формулируют, как будто бы не допускают даже его постановки. Останешься ли ты собой, если это «невозможное» выпустишь наружу? Или всё, что случится потом, будет происходить с каким-то другим человеком? Потому что тот, который есть сейчас и для которого что-то «невозможно» этого действительно не переживёт? Вот единственная, не опасность даже, я бы сказал — тонкость. Если ты привычен умирать и рождаться, то для тебя нет ничего невозможного, видишь ли. Заметь — и умирать, и рождаться. А то бывает, что умирать то кто-то горазд, а, вот, с рождением у него явные проблемы. А всё остальное — что чего-то там невозможно, что ты чего-то не можешь — это так, пустые разговоры, потому что умирать боимся.

свободная необходимость (попытка формулировки)

Помнится, когда я учился в универе философии, я страшно возмутился известной формулировки Спинозы по поводу того, что «свобода — это осознанная необходимость».
Я тогда был молод и горяч. Теперь думаю несколько по-другому.
В предельном случае свобода и необходимость — вообще одно и то же. Случится именно то, что случится. И в этом смысле нет никакой свободы, сплошная необходимость. Но каждый из нас делает именно то, что он делает. И в этом смысле только свобода и есть.
Так вот, мы «свободно» случаемся и делаем всё «необходимое». Как-то так.
Нет никаких вариантов. Неопределённого будущего нет, пока оно не наступило, и его уже нет, когда оно становится определённым, то есть наступает.
Любимая мною присказка «делай, что делаешь, и будь, что будет» — как раз про это.
Не уверен, уже плохо помню, что именно имел в виду Спиноза, но я его формулу склонен сейчас понимать и принимать примерно так.

Смешно, что на эту мысль меня натолкнула вполне бестолковый «Уцелевший» Паланика. Одной-двумя фразами, кроме которых всё остальное — вполне мимо меня сейчас прошло. Так, чтиво.

С поездки в Казань я стал вдруг, ни с того, ни с чего, запоминать довольно много снов. Всю жизнь я, проснувшись, ничего не помню, кроме того, что «что-то было». Давно собирался самодисциплинироваться и научиться запоминать, но так до сих пор и не сподобился. А тут, без всяких усилий или специальных поводов, вполне вспоминаются, по крайней мере, отдельные сюжеты.

Много забавного там, как я и предполагал.
Отдельная тема — это реализация того, что я либо не сделал, либо чего не случилось, но о чём я думал.Очень смешно потом вспоминать, каков я там был, ситуации, как правило, достаточно критические. Но, признаюсь без лишней скромности, я обычно действую в той реальности достаточно адекватно, если можно говорить про адекватность во сне вообще. Благостный вывод: мы с моим бессознательным более-менее согласованы. Хотя оно меня сознательного часто удивляет, конечно.

ненужные занятия

Какое, однако, увлекательное занятие — забивать себе голову всяким мусором, чтобы не думать и, желательно, ничего не чувствовать.

Нахожу новые пути, креатив, можно сказать, работает вовсю.

считаю буквы

Обнаружил, что не могу читать стихи.
Они мне кажутся какими-то противоестественными.
И писать не очень получается, вобщем-то, довольно долго уже.

Вот давешнее, в этом направлении.

Я знаю довольно много букв,
Даже чуть больше, чем тридцать две,
Иногда они складываются в слова.
От этого тошно – мне едва
Понятно, зачем эта
Утомительная суета,
Бесконечная игра в бисер.
Я
Разучился врать,
А правда мне неизвестна,
Молчание кажется мне точней.
Опять и опять
Складывать паззл,
В надежде узнать
Хоть что-то
С каждым разом
Выглядит всё более глупым.
Впадаю в ступор
И молчу.
Хотя всё ещё помню буквы.
Их чуть больше, чем тридцать две.

дорога и бездорожье

Есть люди, ходящие по дорогам, и люди, уходящие в чащу.

Первые идут по более или менее известным маршрутам. Основные повороты и сюжеты их жизни легко узнаваемы, если отвлечься от деталей. Они, как правило, либо довольно хорошо знают, «чего хотят», либо не знают этого вовсе (читай – ничего не хотят). Люди дороги прогнозируют, строят долгосрочные планы, делают карьеры (в самом широком смысле), они любят стабильность и создают её.
Уходящие в чащу намного менее предсказуемы и понятны. Они ломятся в самых неожиданных направлениях, даже если их выносит на общеизвестные дороги или хотя бы тропинки, они в любой момент могут свернуть в никому, кроме них (а может быть, и им самим), не понятном направлении. Если спросить у них, «чего они хотят», то они, скорее всего, не ответят ничего внятного. Но чёрт-знает-по-чему, по блеску глаз, что ли, можно понять, что они знают ответ на этот странный и важный вопрос, хоть и не признаются в этом даже самим себе. Про прогнозы или «планы на жизнь» они говорить тоже не любят. Им ближе поговорка «упрёмся – разберёмся».

Не надо говорить, что кто-то из них лучше или хуже, что стиль жизни кого-то «правильнее», «интереснее», «удобнее» и всё-что-угодно-ещё. Каждый из них (каждый из нас) по-своему прекрасен и по-своему ужасен.
Дело не в этом. Важнее, что переход из одной категории в другую едва ли возможен. Если ты, будучи человеком дороги, свернул в какие-то дебри, всё равно, довольно скоро окажешься на другой дороге. А если ты из тех, что ломятся без дороги, то любые попытки придерживаться торного пути заканчиваются побегом куда-то в самом нелогичном, противоестественном направлении – в самый бурелом, в чащобу.
И то, и другое – вполне себе путь. С дорогой всё понятнее, но ведь и отсутствие дороги – это тоже путь. Не стоит об этом забывать.

обрывы коммуникации

За последние полторы недели по собственной инициативе и не по делу я общался, с тремя, насколько могу припомнить, людьми. Впрочем, и со мной не по делу тоже как-то не горят общаться, кажется. Могу вспомнить два-три звонка за те же полторы недели.
В общем, я где-то в подполье в глубоком, видимо. Впрочем, на днях вовсе уйду в леса, как уже замечал.

Обережно, дверi зачиняються

Сегодня, видимо, двигаюсь в сторону дома.
В общем, кажется, не зря съездил.
Хотя мир не стал менее странным, как я смутно надеялся.

про отношения со стереотипами

Почти ненароком сформулировалась одна штука, запишу чуть подробнее, чтобы не потерялось.

К вопросу о стереотипах, шаблонах в отношениях с миром, взаимодействии с людьми и вообще мироощущения. Было время, когда я, по молодости лет, думал, что вне этих схем можно жить. Не получается, понятное дело. И вообще, эти самые схемы, паттерны — полезная вещь, как и любой автоматизм. Но жить полностью в них мне по-прежнему скучно и грустно. Мои отношения с такого рода «схемами» можно обозначить так:

От схем никуда не денешься, да и не нужно, наверное, пытаться вовсе от них избавиться. Но, помня про них, не надо забывать, что это общие схемы, а каждый конкретный раз любое ожидание, любой шаблон может не сработать. Нужно как бы внутренне давать возможность миру не укладываться в предложенный нами чертёж. А «каждый конкретный раз» — это всякая минута, всякая секунда нашего существования. В общем и целом, схемы работают, ими можно пользоваться и стоит их знать. Но в любой момент мир может сойти с рельс и стоит об этом помнить. Не с утилитарной какой-либо целью, а чтобы оставаться живым. Это, кроме прочего, даёт возможность и самому не увязнуть, выходить за пределы схем. Ну, и вообще так интереснее.

про свои места again

Начал ездить на велосипеде — соскучился я по этому делу. Давеча ездил по Измайловскому парку и думал, какие там есть мои места. Довольно давно я писал о чём-то подобном, и там называл и место в Измайлове, но сейчас, мне кажется, что это немного не то. Всё-таки я больше говорил о тех местах, которые «сильные» сами по себе, а те, которые я для себя сделал специальными, «своими». Для других они могут быть ничем непримечательными. Например, есть такое место в Лосином острове. Обычная, в общем, полянка, немного в стороне от больших дорог и троп. Я туда регулярно ездил ещё лет десять назад, сидел там, думал о вечном, медитировала или книжки читал просто. И как-то сжился с этой полянкой, мне там было хорошо просто приехать и посидеть минут пять-десять. Как-то сил набирался и вообще становился благостным. Прошлым летом, после большущего перерыва, заехал туда и обнаружил, что, в общем, какие-то хорошие отношения с этим местом у меня остались, хоть и ослабли, насколько я могу сравнивать по воспоминаниям. Ещё такого типа у меня место есть в Тверской губернии на реке Тверца, недалеко от Вышнего Волочка. И, наверное, на Яхроме. А, вот, в Измайлове, которое я вообще люблю и в котором живу, как-то пока не сложилось. Правда, я вспомнил про одно местечко, в которое я забрёл прошлой осени — мне кажется, у нас с ним могли бы сложится хорошие отношения, но пока я там был полтора раза и это не до конца не ясно.

перевод времени

Очередной раз переводим время.
В голове крутятся банальные красивости, что-нибудь вроде «Очередной раз переводим часы в надежде изменить время. Оно же остаётся прежним». А вот ведь и ни хрена. Время не бывает «прежним», никогда. Оно, напротив, постоянно меняется — не то, чтобы с каждым переводом часов, а вообще каждое мгновенье. И чхать оно хотело на наши часы, вообще-то говоря. Наши манипуляции со стрелками часов не имеют ровно никакого значения. Солнце будет вставать по своему расписанию.
Нет, сегодня я вполне шизофреничен. Второй голос: наоборот, это солнце к нашей «культурной» жизни не имеет никакого отношения. Мы переводим часы и живём по этим часам. Завтра мир перейдёт на летнее время - тот мир, в котором мы, люди, существуем. И плевать мы хотели на какое бы то ни было "реальное" время. Мы сами придумали часы, сами придумали своё время и живём в нём так, как хотим, делаем с ним, что хотим. И завтра будет другое время, не то, что сегодня.
Летнее.
Окончательно перезимовали.